Преображающие землю...

Итальянский город мертвых

«Картину, представшую здесь пе­ред глазами, не вообразил бы и Жюль Берн», — писал ужаснув­шийся спасатель, который осмотрел сицилийский морской порт Мессину спустя 3 дня после землетрясения, уничтожившего город на Рождество 1908 года. Тогда этот восьмой по величине порт Италии, притягивавший словно магнит туристов, более тридцати секунд разрывали, как тряпку, два сильнейших толчка и серия нерегулярных колебаний. За считанные и страшные секунды весь город сровнялся с землей, де­сятки тысяч его граждан оказались в ловушке хаотичных нагроможде­ний из известкового раствора, кир­пичей, печных труб, кровель и стен. Немногие выстоявшие здания вско­ре подверглись двойному удару: из-за разрушенных дамб вниз рину­лась почуявшая свободу вода, а с моря примчалось цунами.

Ужасы следовали один за Дру­гим, не ослабевая. Восемьдесят шесть тысяч человек погибло под камнями и утонуло в гавани. Чело­век, рвавшийся в свой разрушенный дом, чтобы спасти сына, обнаружил, что мальчика нет, а его постель по­лна рыбы. Тысячи выживших мно­гие дни не могли выбраться из раз­валин и размахивали руками и ногами в тщетной попытке заручить­ся помощью. «Несколько человек умерло, глодая собственные руки, — очевидно, обезумев от боли и голо­да», — писал один из свидетелей ле­денящей сцены. «Одна женщина на­крепко впилась зубами в ногу мертвой крошки», — писал он же.

Лишь 5000 человек избежали смерти, не оказались в завалах и не стали калеками. Все, что им остава­лось, — бродить среди руин, де­ржась подальше от 750 осужден­ных, которые оказались на свободе после разрушения расположенной неподалеку тюрьмы Каппуччини. Шатаясь по городу, пьяные беглецы-заключенные срезали ювелир­ные украшения с пальцев и ушей мертвецов; одну такую группу за­несло в магазин модной одежды, по выходу откуда она оказалась фанта­стически выряженной в последние парижские модели. К полудню это­го дня мертвецов жадно расклевы­вали питающиеся падалью птицы, с наступлением темноты к ним присо­единились бродячие собаки и кры­сы. Ночью некогда прекрасный морской порт получил прозвище «Читта ди Морте» — «Город Мертвых».

Инженеры, изучавшие позднее развалины, возложили вину за мно­жество смертей и разрушений на ар­хитекторов и строителей. Большин­ство импозантных зданий города было бездумно выстроено из речных камней, кирпичей и богатого песком известкового раствора; внушительно выглядевшие, но непрочные, камен­ные фасады служили лишь прикры­тием. Не пострадал только один дом — его, по распоряжению купца, которого высмеяли за эксцентрич­ность, выстроили из железобетона.

Земные волны

На протяжении столетий те, кто пе­режил землетрясения, сообщали, что, по их наблюдению, вскоре после того, как стихнут толчки, земля вол­ниста, словно поверхность океана.

Ученые не принимали всерьез эти сообщения вплоть до восьмиде­сятых годов нашего века, когда сейсмолог Рене Родригес разработал теоретическое объяснение: если уп­ругий верхний слой земли, напри­мер, состоящий из глины, покоится на более жестком нижнем слое, то при сотрясении обоих слоев тот, что более упруг, может независимо от второго формировать рябь.

Жидкая почва

Жилой дом, завалившийся назад по­сле землетрясения 1967 года в горо­де Ниигата, Япония, стал жертвой «ожижения почвы». Твердая на вид земля превращается в вязкую жид­кость, если влажная песчаная почва подвергается вибрации; песчинки разъединяются, превращаясь в жид­кий зыбучий песок с густотой овсяной каши.

При землетрясении 1967 года жители погрузились в жидкую зем­лю. Однако об утонувших не сооб­щалось, поскольку подобная зыбуче­му песку почва позволяла людям держаться на плаву. Двадцать шесть людей погибло, когда толчки сровня­ли с землей три тысячи домов.

Страсти Страстной пятницы на Аляске

На Страстную пятницу, 27 марта 1964 года, юг центрального побе­режья Аляски содрогнулся от само­го жестокого землетрясения, пора­зившего Северную Америку в двадцатом столетии. Распространя­ясь из эпицентра, который распола­гался у берегов пролива Принца Вильяма, в восьмидесяти милях юго-восточнее Анкориджа, толчки сотрясали Аляску небывалых семь минут (продолжительность боль­шинства землетрясений исчисляется секундами).

Земля звенела, как колокол, от удара гигантского языка (и продол­жала вибрировать в течение трех недель). Более 100000 квадратных миль земной поверхности поднялось или опустилось — это наибольшая площадь, подвергшаяся деформации при одном землетрясении за все ис­торические времена. Громадные цу­нами распространились через Тихий океан, пронесясь по пляжам Гавай­ев, Японии и западного побережья Соединенных Штатов. Ударные волны, захлестнувшие североамери­канский континент, подняли грунт под городом Хьюстоном, штат Те­хас, и на мысе Кеннеди, штат Фло­рида.

Несмотря на силу, землетрясе­ние унесло сравнительно немного жизней — сказались малая засе­ленность Аляски и удачный мо­мент, когда оно случилось. В тяже­ло пострадавшем Анкоридже обе начальные школы и средняя школа в момент разрушения оказались пу­сты, а кинотеатр «Денали» соскользнул в расщелину за минуты до того, как должен был распахнуть двери для первого сеанса этого дня. Однако ущерб, нанесенный собственности аляскинцев, составил примерно 500 миллионов долларов. Бесстрашные жители быстро при­ступили к восстановлению, подчас демонстрируя по отношению к бед­ствию неукротимый юмор. Один анкориджский бизнесмен, чей офис провалился в гигантскую трещину, приколотил над местом катастрофы вывеску с ироническим замечани­ем: «Я знал, что на Аляске нелег­ко заработать на жизнь, но не ду­мал, что дело кончится таким провалом».

Лос-анджелесский поток наносов

Штормовой февральской ночью 1978 года разбуженные грохотом грома Джеки Джинфайл и двое ее детей заворожено смотрели в окно своего дома на подножье гор Сан-Габриэль. Позже миссис Джинофайл так опи­сывала зрелище: «Было видно только что-то большое и черное — надвига­ется на нас, накатывается, накатыва­ется, а перед ним масса воды, и оно эту воду толкает, большое и черное».

«Черное и большое» оказалось потоком наносов — густой похлеб­кой из воды, почвы, камней и валу­нов с консистенцией (густота) высоковязких жидкостей и «полутвердых» ве­ществ, битумов, паст, мазей и т.п. свежеприго­товленного бетона, — который спу­стя мгновения ворвался в дом Джинофайлов. Он оставил вокруг дома тринадцать автомобилей (пять из них — в плавательном бассейне), а в переднем дворе кучу грязных ва­лунов высотой двенадцать футов. Эта масса вливалась через окна и двери и за шесть минут заполнила дом, волшебным образом пощадив самих Джинофайлов, для которых нашлось несколько дюймов свобод­ного пространства под потолком спальни хозяев.

Потоки наносов — обычное яв­ление на склонах Сан-Габриэля, гор­ной цепи, простирающейся на восток от границы крупного и густонаселен­ного города Лос-Анджелеса. С точ­ки зрения геологии она относится к самым молодым в мире — а значит, и самым нестабильным — горным цепям, которые все еще поднимают­ся, одновременно сбрасывая куски своей каменной «кожи». «Линьке» гор способствуют зимние дожди; по­ставляя воду, которая служит смаз­кой для нестабильного грунта, они выдавливают его вниз по склонам и в дома, расположенные по всему пе­риметру Сан-Габриэля. Местные власти, надеясь пере­хватить наносы, прежде чем те смо­гут причинить вред, вырыли высоко на склонах 120 ям размером с фут­больное поле, а выше них установи­ли бетонные столбы, чтобы задер­живать наиболее крупные камни. Однако бесчинствующий грунт час­то переполняет эти рукотворные за­щитные сооружения и скользит вниз по улицам и через дома, подчас за­катывая валуны прямо на населенные пункты, разбросанные по дну долины.

К таким городам принадлежит Пасадена, место проведения матчей в американский футбол на «Кубок с розами». Бассейн для водозадержания, выстроенный выше стадиона, ныне переполнен песком и гравием с гор Сан-Габриэль. Подрядчик из­влекает наносы и продает их на стро­ительные нужды, — и горы с той же скоростью пополняют резервуары.

Гибельная грязь Армеро

Произошедшее в 1985 году извер­жение долго дремавшего колумбий­ского вулкана Невадо-дель-Руис убило примерно 20000 человек, и не горячим паром, пеплом или ла­вой, а на редкость необычным об­разом — погибшие задохнулись в море липкой грязи.

В ночь 20 ноября, когда обитате­ли плодородных нижних склонов спали, два взрыва выбросили в хо­лодный воздух Анд миллионы тонн пепла. Мэр городка Армеро, Рамон Антонио Родригес, находился на ме­стной радиостанции, спокойно опи­сывая происходящее находившемуся с ним на связи оператору станции в Ибаке (в 60 милях от Армеро), и вдруг воскликнул: «Постой, в горо­де, похоже, начинается наводнение». И радио Армеро замолчало — на­всегда. В это мгновение процветающую сельскохозяйственную общину из 22500 человек поглотила река хо­лодной слизи шириной в милю. Род-ригес и большинство его земляков не сумели выбраться и погибли, из каж­дых пяти домов Армеро четыре ока­зались занесены; все оставшееся представляло собой, по словам уце­левшего жителя, «одну большую грязевую отмель».

Липкая субстанция, накрывшая Армеро, была смесью вулканиче­ских наносов и ледяной воды; она образовалась, когда раскаленная магма из вулкана расплавила снеж­ную шапку горы. Вязкая холодная жидкость помчалась со скоростью до тридцати миль в час вниз по склону горы. Когда она пронеслась через Армеро, тысячи людей оста­лись навсегда погребены в слое гря­зи толщиной до пятнадцати футов. По мере дальнейшего продви­жения потока он нагревался и пре­вратился в окутанную паром реку пятидесятифутовой глубины; роко­вую судьбу Армеро повторили со­седние общины. После извержения спасатели еще несколько дней дела­ли все, чтобы высвободить уцелев­ших, многие из которые не могли звать на помощь, поскольку рты у них были забиты грязью.

По иронии судьбы вулкан уже более года время от времени изрыгал столбы дыма, и колумбийское прави­тельственное агентство предупреж­дало о бедствии почти за два месяца до того, как оно разразилось. Одна­ко местные власти не торопились с принятием соответствующих предуп­редительных мер. Или же, как выра­зился эксперт по вулканам и земле­трясениям Геологической службы США Даррел Херд, «вулкан пото­ропился с извержением».

Пенсильванский котел

В 1884 году шахтеры-угольщики, трудившиеся на глубине сорока пяти футов в Арчболде, штат Пенсильва­ния, взорвали динамит, чтобы выйти к угольному пласту. Однако, вернув­шись в шахту после взрыва, они об­наружили, что вскрыли не только уголь, но и громадную круглую кар­стовую пещеру, в которой находились необычные наносы — около 300 ва­гонов гладких округлых камней.

Оказалось, что взрыв открыл са­мый большой в мире естественный котел, насчитывающий сорок два фу­та в ширину и почти пятьдесят футов в глубину. Обнаруженные в нем гладко отполированные камни и по­служили орудием его создания, ибо этот котел, как и большинство ос­тальных, возник в результате круго­вого движения жидкой абразивной смеси из песка, камней и воды, лив­шейся из тающего глетчера— естественные скопления ледниково­го периода и постепенно проточившей себе путь в коренную подстилающую породу. Позже, когда поток откло­нился или пересох, чудовищное отверстие осталось заполненным кам­нями, которые помогли его сформи­ровать.

Естественные" котлы — а их на­ходят по всему миру в районах, под­вергавшихся оледенению ледникового периода, — принимают разнообраз­ные формы. Некоторые из них рас­ширяются по мере углубления, другие уходят вниз под углом, зависящим от вида горной породы, ее состава на различных глубинах и количества во­ды, участвовавшей в создании котла.

Незабываемое впечатление от погружения

Тихим майским вечером 1981 года, когда Мей Роуз Оуэнз кормила соба­ку перед своим домом на Комсток-Авеню в городе Уинтер-Парк, штат Флорида, стоявший рядом платан вдруг исчез из виду. Дерево было низ­вергнуто в только что образовавшуюся яму, которая быстро росла, пока — менее чем за двадцать четыре часа — не поглотила дом миссис Оуэнз, часть авторемонтной мастерской, пять при­паркованных на ее стоянках автомоби­лей «Порше», машину-пикап, «глубо­кий» конец муниципального плаватель­ного бассейна олимпийских размеров и лесонасаждение. К тому времени яма, насчитывающая уже 350 футов в ши­рину и 125 футов в глубину, пожрала 160000 кубических ярдов единица грунта — объем, которым можно за­грузить 6400 самосвалов.

Расселина в Уинтер-Парке представляла собой пример на редкость крупной карстовой воронки; последние распространены в районах, где подземные воды медленно растворя­ют коренной (подстилающий) извест­няк, пронизывая его полостями, в кото­рые сваливается поверхностный грунт — со всем, что бы на нем ни на­ходилось.

Треть территории Флориды распо­ложена на известняке, эродировавшем (размывавшемся) на небольшой глуби­не, и поэтому подвержена расселинам. По счастью, бедствия, подобные тому, что поразило Уинтер-Парк, относи­тельно редки. Они наблюдаются, как правило, в сухие периоды, при пониже­нии уровня природных вод в известня­ковой подстилающей породе. В этом случае грунтовые воды перемещаются ниже, в полости известняка, унося с со­бой слой глины и песка, которые под­держивают поверхностную почву — и она, в конечном счете, оседает.

Расселина в Уинтер-Парке, самая крупная на памяти флоридцев, была лишь одной из тысяч, усеявших штат. И Флорида не одинока: оседание в рассе­лины представляет проблему для Алаба­мы, Пенсильвании и пятнадцати других штатов. В Кентукки расселины возника­ют на обширной территории пересечен­ной местности. В юго-западном Нью-Мексико линии расселин, связанные возникшими в результате природной эрозии траншеями, беспрепятственно движутся через равнину. Во всем мире, и особенно в Китае, Южной Африке и на островах Карибского моря, насчиты­ваются миллионы расселин, и некоторые из них формируют водоемы, составляю­щие много миль в поперечнике, и карь­еры глубиной более 1000 футов.

Геологи без труда выявляют райо­ны, подверженные оседанию в рассе­лины; по их оценкам, такие территории составляют 15% земной поверхности. Однако — и это слишком хорошо по­няли жители Уинтер-Парка — наука еще не научилась предсказывать или предотвращать внезапное и гибельное обрушивание в расселину.