Воды жизни...

Воды жизни

Вода омывает три четверти поверхности Земли, и ее наличие – или отсутствие - определяет характер жизни на планете. Теплые океанические течения смягчают климат северных земель; такие реки, как Нил, пронизывая местность, которая, не будь реки, оставалась бы суровой пустыней, принуждают скудную выжженную почву стать щедрой. Но у вод нашей планеты есть и темная сторона: реки, дающие жизнь, могут уничтожать ее опустошительными наводнениями, а внезапные океанические волны приводят к кораблекрушениям и внезапно смывают прибрежные поселения.

Интересно, что в масштабе геологической истории жизни океанов, рек и практически безводных пустынь взаимосвязаны. Громадные моря, такие, как Средиземное, некогда были сухими низменностями, которые покрывала корка солей, оставшихся от испарившейся воды. Многие же пустыни, представляющие собой сегодня бесплодные пустоши, некогда лежали на дне морей или были изобильными долинами, орошаемыми сетью рек.

Со страшным всплеском

Чудесным летним вечером 1958 го­да траулер «Санмор» бороздил во­ды залива Литуйя — Т-образного фиорда, затерянного среди гор и ледников юго-восточной Аляски. Вдруг полуночная тишина разлете­лась вдребезги: верховья залива со­дрогнулись от землетрясения, и в узком фиорде Гилберта, как бы со­ставляющем левую перекладину «Т», с отвесного северо-восточного берега в воду обрушилось 90 мил­лионов тонн камня и льда.

Всплеснувшаяся вода захлест­нула противоположный берег фиор­да Гилберта до высоты около более 100 миль, и по всей семимильной длине основного залива со скоро­стью более 100 миль в час помча­лась волна высотой 100 — 150 фу­тов. «Санмор», оказавшийся поблизости от захлестнутого участ­ка побережья, бесследно исчез. В заливе Литуйя находились еще два судна. Одно из них, «Эдри», со­рвало с якоря у южного берега и оттащило в центр залива; второе, «Баджер», волна, подняв, перенес­ла через песчаную косу у выхода из залива в океан и затопила по дру­гую ее сторону. Команду «Бадже-ра» спас проплывавший рядом тра­улер.

Двадцать четыре часа спустя воды залива Литуйя вновь успоко­ились; единственным напоминанием о событиях предыдущего вечера были плавающие айсберги — и бе­рег, лишившийся почвы и расти­тельности вплоть до высоты более 100 футов над водой.

Волны – убийцы

15 июня 1896 года тысячи людей собрались в приморском местечке Санрику на северо-восточной око­нечности Хонсю, основного острова Японии. Участвующие в торжествах синтоистского празднества, Празд­ника Мальчиков, гуляки почти не обратили внимания на несколько слабых толчков, которые тем же ве­чером тряхнули землю. Но часом позже громкий гул, а затем и жут­кое шипение возвестили о начале наступающей катастрофы. И преж­де чем смог отреагировать ошелом­ленный праздный люд, море вдруг отступило далеко от берега и хлы­нуло на него волной семидесятипя­тифутовой высоты; это было цуна­ми — природное явление, страшнее которого подверженная всем бедст­виям Япония не знает.

Подчас цунами именуют при­ливными волнами, но они не имеют ничего общего с приливами. Их инициируют сейсмические возмуще­ния — прибрежные землетрясения, извержения вулканов или подвод­ные оползни; вызывая толчок океа­нического дна, они превращают са­мо дно в некое подобие гигантского весла. В месте возмущения вода как бы получает увесистый шлепок.

Возникает глубинная волна, кото­рая, в отличие от обычной при­брежной волны, охватывает все пространство от поверхности моря до дна и движется горизонтально со скоростями до 500 миль в час — так же быстро, как реактивный са­молет.

Несмотря на ужасающую мощь, когда гигантский импульс на своем скором и зловещем пути через оке­ан проносится под кораблями, он обычно остается незамеченным. Лишь приближаясь к берегу, эта волна вздымается, и убийца пред­стает во весь рост. Резкий подъем океанского дна на подходе к берегу притормаживает основание волны, заставляя огромные массы воды вздыбиться отвесной стеной высо­той в 100 и более футов и в завер­шение с сокрушительной силой об­рушиваться на берег.

Часто, хотя и не всегда, о при­ближении цунами сигнализирует глубокая впадина упреждающей волны, заставляющей отступать прибрежные воды, как это было в Санрику. Те, кто рискнут остаться на неожиданно обнаружившихся от­мелях, неизменно попадут в число жертв.

Волна, поразившая в тот день 1896 года Санрику, возникла вследствие удаленного от берега

землетрясения и представляла собой хрестоматийный пример цунами. Рыбаки, находившиеся в двадцати милях от берега, понятия не имели о чудовищной волне, мчавшейся под их лодками, и были совершен­но не готовы к опустошению, кото­рое встретило их, когда они возвра­щались в порт по водам, кишащим обломками кораблей и телами. Ги­гантская волна смела 170 миль бе­реговой линии, смыла целые дерев­ни и погубила более 28000 человек — утопив, раздавив руша­щимися строениями или пронзив обломками, увлеченными безжало­стной водяной стеной.

Морем в ад

Землетрясение, которое в 1868 году разрушило порт Арика на перуан­ско-чилийской границе, являло собой устрашающий пример того, какой убийственной силой обладает земле­трясение и вызванное им цунами. Лейтенант Л.Г. Биллингс, офицер военного корабля США «Уотери», позднее живо описал впечатления очевидца, испытавшего на себе воз­действие двойного удара этих разру­шителей.

В полдень 8 августа, когда «Уотери» стоял на якоре за предела­ми гавани, огромная туча пыли, от­вратительно подрагивая, заволокла город. Пыль рассеялась, и Биллингс стал протирать глаза, сам себе не ве­ря: «Там, где несколько секунд на­зад находился веселый и процветаю­щий город — деловой, активный, с кипучей жизнью, мы не увидели ни­чего, кроме развалин».

Уцелевшие сгрудились на прича­ле; откликнувшись на их крики о по­мощи, «Уотери» спустил небольшую спасательную лодку — и тут же уда­рила  гигантская волна,  смывшая  с берега все. И те, кто был на берегу, и тринадцать членов команды спаса­тельной лодки исчезли. Что харак­терно для цунами,  волна прошла, оставшись незамеченной, под суда­ми в гавани. «Там, где мгновение назад находился причал, черный от набившихся людей, не осталось ничего: все было моментально по­глощено», — писал Биллингс.

В тот же миг произошел второй толчок. На этот раз море стало от­ступать назад, и только-только «Уотери» оказался на голом песке, как хлынуло второе цунами. Ко­рабль, по словам Биллингса, под­скочил как пробка. «Казалось, с этого момента море бросило вызов всем законам природы».

Противоборствующие течения вертели «Уотери», точно листиком. Когда круговерть стихла, изумлен­ная команда подняла головы и не смогла отвести глаз от страшных наблюдателей зрелища: на горе над разрушенным городом землетрясе­ние вскрыло сотни могил, насчиты­вающих несколько веков. Их обита­тели были похоронены стоймя, и теперь мертвецы выстроились ряда­ми, будто в амфитеатре, лицом к морю и злополучному кораблю. «Мы были готовы поверить, что настал День Божьего суда», — пи­сал потрясенный Биллингс.

Вскоре милосердная тьма скры­ла этот ужас — лишь для того, что­бы принести нечто еще более   кошмарное— третье цунами. «Вглядываясь в ночь, мы сначала    рассмотрели    тонкую фосфоресцирующую     ли­нию, которая, будто      диковинный мираж,      поднималась все выше и выше воздух; в злове­щем све­те этой  сверкающей фосфоренции, вен­чающей гребень волны, показались устрашающие массы черной воды, находящейся под ним», — писал Биллингс. «Изо всех ужасов этот казался наихудшим. Прикованные к лону вод, мы были лишены воз­можности спастись; ...нам не оста­валось ничего иного, кроме как со­зерцать приближение чудовищной волны».

И море оказалось над нами. «Раздался устрашающий грохот, и наш корабль был поглощен, погре­бен под полужидкой-полутвердой массой песка и воды. Мы задыха­лись там целую вечность; и тут наш старый здоровяк «Уотери», скрипя всеми шпангоутами, пробился на­верх — с командой, что ловила ртом воздух, по-прежнему не выпу­ская лееров из рук».

Как выяснилось, с наступлением рассвета, волна вынесла «Уотери» и два торговых судна далеко на берег, за две мили от моря, и 2       поставила их поперек долины, под железнодорожным путем. Словно по  волшебству,  вся команда  «Уотери»  осталась жива. Однако из 15000 оби­тателей Арики в живых осталось лишь несколько

сот. «Исчез сам город — там, где он стоял, прости­ралась   гладкая   песчаная равнина».